Повитуха покачала головой и сказала то, что в деревне говорят только раз — когда ребёнок не жилец. Синюшная кожа, едва слышный крик, взгляд, в котором будто уже читалась взрослая усталость от этого мира. Но мать не отвернулась, а отец взял свёрток на руки и назвал дочку Любавой — «чтобы любили её». Повитуха баба Фрося завернула младенца в тряпицу и покачала головой так, что Анастасия, лежавшая на лавке вся в поту, враз всё поняла. — Что, не жилица? — спросила она едва слышно. — Кто ж знает, — баба Фрося не стала врать, да и не умела она это делать за свои шестьдесят два года...