— Верочка, вы главное заранее не расстраивайтесь, там у вас на участке всё почти как было, — голос свекрови в трубке звучал торжественно, как у диктора, зачитывающего сводку о международной обстановке. — Трава — она же быстро отрастает. Это же трава. Я посмотрела на телефон, потом на мужа. Паша вцепился в руль и с огромным интересом разглядывал совершенно пустую трассу. — Галина Степановна, а что именно у нас «почти как было»? — Ой, не буду по телефону, вы за рулём, вам нервничать нельзя! Целую, Егорке привет! Гудки...

Я всегда думала, что самое страшное в браке — это крики. Знаете, такие громкие, с битьем посуды, с хлопаньем дверями так, что штукатурка сыплется с потолка, со слезами и театральными уходами к маме. Я выросла в семье, где итальянские страсти были нормой. Мои родители могли ругаться так, что соседи стыдливо отводили глаза при встрече, а на следующий день ворковали, как голубки на весеннем карнизе. Мне казалось, что настоящая катастрофа — это когда люди срывают голоса друг на друга. Как же сильно я ошибалась...