– Ну ты же понимаешь, это пока раскрутимся. Первые полгода самые тяжелые, а потом пойдет. Брат сказал это легко, почти весело, разливая чай по кружкам. Он сидел на кухне в своей новой мастерской – вернее, в бывшей кладовке, которую они вдвоем отмывали, белили и обивали гипсокартоном две недели. Пахло краской, свежей стружкой и растворителем. За окном грохотала стройка соседнего дома. – Я понимаю, – сказал Паша. – Я не про деньги сейчас. Я про то, чтобы понимать, когда они появятся. – Появятся, – отмахнулся брат...

Камера зафиксировала моменты, когда люди занимались привычными делами, двигались протоптанными маршрутами и вовсе не думали о вечности. Любительская оптика сохранила фактуру уличного пространства, заполненного городским шумом, очередями у киосков и случайными попутчиками. Эти старые кадры интересны полным отсутствием инсценировки — здесь видна простая текучесть дней огромной страны на обычных перекрестках. Пешеходы спешат к автобусам, прохожие о чем-то спорят, а детали одежды и черты лиц складываются в цельный документ ушедшего поколения...