Мультфильм Бориса Бутакова "Последний заяц" (1971)
Брат мужа при гостях намекнул, что он донор нашего сына. Его жена не знала, что я видела его анализы
— А что вы как неродные? — Галина Петровна поставила на стол тарелку с блинами так, что сметана подпрыгнула. — Чужого дядьку им подавай из пробирки! Номер двести сорок семь, глаза карие, рост сто восемьдесят, любит плавание. Тьфу! А у вас свой брат есть, Серёжка. Родная кровь! Марина посмотрела на мужа. Андрей сидел над блином и старательно сворачивал его в трубочку, хотя блины никогда в трубочку не сворачивал, всегда ел вилкой, треугольничками. Когда он нервничал, руки у него всегда что-то делали отдельно от головы...
Четыре типа поведения родителей по советским мультфильмам: папа дяди Фёдора, Винни-Пух, мама Крошки Енота и Волк из «Ну, погоди!»
Советские мультфильмы воспитывали не только детей. Они формировали образ родителя — такой, каким его видели сценаристы, психологи-консультанты студий и сами режиссёры. И если присмотреться внимательно, окажется, что перед нами четыре совершенно разные модели. Причём одна из них — вообще без визуального образа. Но именно она оказалась самой влиятельной. Папа из «Простоквашино» — инженер, умный, добрый, явно любит сына. Но каждый раз, когда дядя Фёдор принимает очередное самостоятельное решение — уйти из дома, завести кота, купить корову — папа узнаёт об этом последним...