Когда Виктор объявил, что уходит и делит финансы, он был уверен: жена останется ни с чем. Он не знал главного. Деньги, которые он считал общими, давно лежали там, куда ему хода не было. Зоя услышала, как щёлкнул замок, и не обернулась. Руки сами продолжили резать морковь, хотя пальцы чуть дрогнули на рукоятке ножа. Виктор вошёл, поставил портфель у стены. Ботинки не снял. Это было первое, что она заметила: грязные подошвы на светлом ламинате, который они стелили вместе в прошлом октябре. - Нам надо поговорить...

Кассета шипела секунду. Потом Григорий Петрович заговорил. Голос был живой. Глубокий, чуть хрипловатый, спокойный, как на школьном уроке истории, когда он рассказывал про Смутное время. Наталья вздрогнула. Виктор побелел. Игорь застыл с очками в руке. «Игорь. Виктор. Раиса. Если вы это слышите, значит, я не дожил до того момента, когда мог сказать это лично. Я записал эту кассету в июне 2018 года, в свои шестьдесят восемь. Хотел успеть, пока голова ясная. Хотел, чтобы вы услышали меня один раз без того, что каждый из вас торопится вставить своё»...