— Наш сын будет жить со мной. А ты свободна. Олег произнес это так буднично, словно сообщал, что на ужин сегодня не будет рыбы. Он стоял у панорамного окна их огромной гостиной на двадцать пятом этаже, засунув руки в карманы безупречно отглаженных брюк. За стеклом, в серой дымке московской осени, ползли крошечные автомобили, а здесь, в стерильной тишине элитного жилого комплекса, рушилась жизнь Инны. Инна замерла с чашкой в руках. Фарфор тихо звякнул о блюдце. — Что ты сказал? — переспросила она, чувствуя, как внутри разливается липкий холод...

Холодный ноябрьский вечер. В квартире пахло гречневой кашей с грибами — я старалась готовить то, что любил Дмитрий, особенно когда чувствовала, что он уставший или чем-то озабоченный. Он сидел напротив, молча ковыряя вилкой в тарелке...

В то утро кофе казался особенно горьким, хотя я варила его точно так же, как и последние три года нашей совместной жизни. Виктор сидел напротив, уткнувшись в планшет. Солнечный луч падал на его идеально выглаженную рубашку, подсвечивая седину на висках, которую я всегда считала благородной. В свои пятьдесят пять он выглядел потрясающе: подтянутый, ухоженный, уверенный в себе мужчина, за которым, казалось, я была как за каменной стеной. — Лена, ты слушаешь меня? — его голос прозвучал сухо, разрезая уютную тишину кухни...