Рыжая красавица Оленька была единственной дочкой дипломата, а ещё девочкой упрямой и с крепкими причудами, совершенно без тормозов и разумного чувства самосохранения. Например, она могла посреди ночи сорваться — в пятнадцать-то лет! — и укатить в Питер с недавно встреченными ребятами, потому что те обещали показать какой-нибудь чумовой вид с крыши или познакомить с «клёвым чуваком». Ангел или ещё какой-то очень добрый дух Оленьку до сих пор берёг, но родители упорно седели висками и прядями и навсегда лишались нервных клеток, когда в очередной раз натыкались на её дикие выходки...

– Ну что ты, Оленька, ломаешься, как пряник тульский? Не чужие ведь люди. Я тебе внуков не на каторгу везу, а на свежий воздух. У вас там, в частном секторе, раздолье, клубника поди поспела. А у меня в квартире духота, кондиционер сломался, да и ремонт соседи затеяли, перфоратором с утра до ночи долбят. Детям вредно в таком шуме находиться. Голос в трубке звучал требовательно и безапелляционно, с теми самыми нотками, от которых у Ольги Николаевны обычно начинала болеть голова в районе виска. Это звонила Марина, родная сестра её мужа Виктора...