Рыжая красавица Оленька была единственной дочкой дипломата, а ещё девочкой упрямой и с крепкими причудами, совершенно без тормозов и разумного чувства самосохранения. Например, она могла посреди ночи сорваться — в пятнадцать-то лет! — и укатить в Питер с недавно встреченными ребятами, потому что те обещали показать какой-нибудь чумовой вид с крыши или познакомить с «клёвым чуваком». Ангел или ещё какой-то очень добрый дух Оленьку до сих пор берёг, но родители упорно седели висками и прядями и навсегда лишались нервных клеток, когда в очередной раз натыкались на её дикие выходки...

— Вика, это я, открой! Резкий звук домофона ворвался в размеренный ритм субботнего утра. Виктория отложила тряпку, стёрла мыльную пену с рук о фартук и нажала кнопку ответа. Снова свекровь — в тот самый день, когда Алёнка в детском саду, а у неё наконец‑то появилась возможность привести квартиру в порядок. В подъезд вошла запыхавшаяся Маргарита Львовна — три пролёта без лифта дались ей нелегко. В руке она держала пакет. — Забежала по пути из поликлиники — анализы сдавала. Думаю, дай загляну, гостинец передам...