Рыжая красавица Оленька была единственной дочкой дипломата, а ещё девочкой упрямой и с крепкими причудами, совершенно без тормозов и разумного чувства самосохранения. Например, она могла посреди ночи сорваться — в пятнадцать-то лет! — и укатить в Питер с недавно встреченными ребятами, потому что те обещали показать какой-нибудь чумовой вид с крыши или познакомить с «клёвым чуваком». Ангел или ещё какой-то очень добрый дух Оленьку до сих пор берёг, но родители упорно седели висками и прядями и навсегда лишались нервных клеток, когда в очередной раз натыкались на её дикие выходки...

– Катя, подожди, – Ольга замерла с телефонной трубкой, чувствуя, как внутри всё сжимается от неожиданности. – Мы же с Сашей планировали тихий Новый год, только наша семья, дети маленькие ещё... Голос Кати в трубке звучал бодро, словно она сообщала о чём-то само собой разумеющемся, не допускающем возражений. Ольга стояла на кухне их городской квартиры, глядя в окно на серый декабрьский двор, где редкие снежинки лениво кружились в воздухе. За спиной тихо гудел холодильник, а на плите томилось какао для детей – традиция перед вечерним мультиком...