– Ты бы еще до полуночи на своей работе сидела, у людей от голода уже желудки к спине прилипли! – Алина даже не повернулась к двери, продолжая орудовать широкой деревянной лопаткой над чужой раскаленной сковородой. Вероника замерла в дверном проеме кухни, медленно стягивая с пальцев кожаные перчатки. В воздухе стоял тяжелый, сизый чад пережаренного сливочного масла и чеснока. На белой индукционной плите, которую она отмывала до блеска в минувшее воскресенье, темнели жирные брызги. Раковина была завалена...

– Вика, ну сколько можно возмущаться из-за этих сосисок? Они же дети! Моя родная сестра Юля стояла посреди нашей кухни в шелковом халате и недовольно смотрела на меня. В раковине второй день копилась гора посуды, на столе сохли крошки от вчерашнего пирога, а в нашей квартире стоял постоянный шум, к которому мы с мужем Егором никак не могли привыкнуть. – Юль, я не сосиски считаю, – я вздохнула, вытирая стол влажной тряпкой. – Я пытаюсь понять, почему полкило сыра, кусок карбонада и две пачки детских сосисок, которые я купила вчера вечером, испарились за одно утро...