Вика помнила маму плохо. Даже не плохо – неправильно. Помнила, как та наклонялась над ней перед детским садом и быстро застёгивала пуговицы на синей шубке. Пуговицы были тугие, Вика ёрзала, мать торопилась и говорила: – Ну постой ты ровно, Господи… Не зло. Просто торопливо. Помнила, как мама красила губы перед зеркалом в прихожей. Зеркало было узкое, с тёмными пятнами по краям, и мама в нём всегда казалась не домашней, а уже почти ушедшей. Словно стояла в квартире только телом, а сама была где-то...

Торт, действительно, оказался очень красивым и вкусным. И Алина съела совсем не такой маленький кусочек, как планировала изначально… - Вот теперь меня будет мучить совесть, - сказала она Андрею. - И почему? Разве ты не заслужила порцию сладенького? – с улыбкой ответил мужчина, с аппетитом уплетая второй кусок торта. – Знаешь, вот меня совсем не мучает совесть… Вот ни капельки! - Хорошо тебе, - вздохнула Алина. - Ты только не подумай, что я бессовестный… Во всех остальных вопросах, я очень совестливый человек… И, кстати, я не терплю, если с кем-то поступают несправедливо… Начало здесь...