В то утро зять не стал ходить вокруг да около. Поставил на кухонный стол пластиковый контейнер с какой-то едой, которую я не просила, и сказал: — Мама, мы с Леной решили. Вам здесь одной тяжело. Дом в деревне почти готов, там воздух, тишина. Квартиру оформим на Лену, чтобы не было лишних вопросов. Соберём вещи в выходные. Говорил спокойно, даже заботливо, но ладонь лежала на спинке стула так, будто стул уже принадлежал ему. Я смотрела на его руку. Пальцы короткие, ногти обрезаны под корень. На запястье — браслет из чёрного шнурка, Ленкин подарок...

Думала, дочь теряет вещи. А потом увидела на телевизоре переписку свекрови... — Мам, смотри, что мне бабушка на телевизоре включила! — раздался из гостиной звонкий голос дочери. Оксана стянула рабочие туфли у порога и облокотилась о стену. Две смены подряд в аптеке на ногах давали о себе знать. Свод стопы противно ныл, плечи затекли так, что хотелось просто лечь прямо здесь, на половике в прихожей. Из объединенной кухни-гостиной тянуло запахом печеных яблок и корицы. Евгения Павловна, как всегда по четвергам, забирала десятилетнюю Алину из школы...