"Все тайное рано или поздно становится явным", - одна из любимых фраз моей мамы. Взрослые знают об этом не понаслышке, но даже их эта истина сдерживает не всегда. Что говорить о детях. Искушения подстерегают их каждый день. Мама запрещает есть много конфет, а я съем. Мама запрещает идти гулять на "заброшенку", а я все равно пойду. Мама твердит, что уроки надо начинать делать сразу после обеда и небольшого отдыха, а я все равно дотяну до вечера и буду делать их со слипающимися глазами. И потом упорно буду скрывать, что не слушалась маму, ведь так не хочется ее разочаровывать...

Включаю «Умку» в тридцатиградусный мороз, и трёхлетняя дочь замирает. Никаких гиперактивных персонажей, взрывной анимации, бесконечных шуток. Белый медвежонок медленно бредёт по льдине, мама-медведица напевает колыбельную. Девять минут тишины, снега и интонаций Аиды Ведищевой. Дочь смотрит, не моргая. После спрашивает: «Мама, а почему он грустный?» И я понимаю: советская анимация работает на частотах, которые современные мультфильмы разучились улавливать. Говорят, ностальгия искажает восприятие...