Распечатку Артём положил на скатерть между салатницей и хлебницей. — Мам, ты только сразу не заводись. Мы тут посчитали. — Кто «мы»? — Людмила Аркадьевна так и стояла с прихватками, второй противень до подставки не донесла. — Ну мы. Я, Крис. С папой обсудили. «С папой обсудили» ей не понравилось раньше, чем она поняла, о чём речь. Скатерть она сегодня достала ту, в мелкую клетку, которую берегла. Тесто на капустный ставила с вечера, потому что Милана ела только капустный и только холодный, а тёплый выковыривала вилкой и складывала начинку горкой на край тарелки...

– Значит так, такси до колонии теперь обойдётся в тридцать тысяч в месяц. Скидываемся пополам. Валентина Семёновна произнесла это с порога, даже не сняв ботинки. За её спиной, в тёмном проёме лестничной клетки, маячила Ирина. Сестра мужа. Обе стояли так, будто пришли за своим. Татьяна отступила на шаг и положила руку на дверной косяк. – Проходите. И объясните, о чём речь. Свекровь шагнула в прихожую, оглядела вешалку, обувную полку. Нагнулась, подняла детский ботиночек. Миланин. Покрутила в пальцах...