Маргарита Эдуардовна, дама монументальная и ухоженная до неестественного блеска, поправила огромные солнцезащитные очки от Dior. Ее шелковая туника, больше подходящая для Лазурного берега, чем для подмосковного дачного поселка, легкомысленно трепетала на теплом июньском ветру. В одной руке она держала бокал с ледяным аперолем, другой брезгливо отмахивалась от пролетающего мимо шмеля. Нина Петровна замерла с тяпкой в руках. Земля под ногами была теплой, прогретой солнцем, а от грядок с викторией исходил одуряющий, сладкий аромат...

— Невестка не умеет воспитывать, дети бегают как дикие, — сказала Зинаида Павловна. Негромко. Но так, чтобы услышали все. А «все» — это четыре женщины за праздничным столом. День рождения Зинаиды Павловны, семьдесят два года, суббота, квартира на Ленинском в доме с лифтом, который работает через раз. Стол накрыт: салат оливье, селёдка под шубой, пирог с яблоками, бутылка «Кинзмараули» за восемьсот рублей. Всё как положено. Нина, невестка, стояла у плиты. Спиной. Она как раз переворачивала блины на второй сковородке — Зинаида Павловна попросила «тонкие, как моя мама делала»...