Вика помнила маму плохо. Даже не плохо – неправильно. Помнила, как та наклонялась над ней перед детским садом и быстро застёгивала пуговицы на синей шубке. Пуговицы были тугие, Вика ёрзала, мать торопилась и говорила: – Ну постой ты ровно, Господи… Не зло. Просто торопливо. Помнила, как мама красила губы перед зеркалом в прихожей. Зеркало было узкое, с тёмными пятнами по краям, и мама в нём всегда казалась не домашней, а уже почти ушедшей. Словно стояла в квартире только телом, а сама была где-то...

— Я уже всё подписала. Дом теперь оформлен на маму. Так будет правильнее для всех нас. Светлана медленно опустила чашку на блюдце. Звякнуло громче, чем она хотела. За окном кухни сосед заводил свою старенькую «Ниву», мотор кашлял и не схватывался, но этот звук остался где-то далеко, за стеклом...