– Ты бы еще до полуночи на своей работе сидела, у людей от голода уже желудки к спине прилипли! – Алина даже не повернулась к двери, продолжая орудовать широкой деревянной лопаткой над чужой раскаленной сковородой. Вероника замерла в дверном проеме кухни, медленно стягивая с пальцев кожаные перчатки. В воздухе стоял тяжелый, сизый чад пережаренного сливочного масла и чеснока. На белой индукционной плите, которую она отмывала до блеска в минувшее воскресенье, темнели жирные брызги. Раковина была завалена...

– Потерпишь две недели, мама, у нас на кону стоит всё, – Денис втолкнул в тесную прихожую два пузатых баула и вытер взмокший лоб рукавом куртки. Сзади, шаркая сандалиями по линолеуму, жались друг к другу семилетний Кирилл и пятилетняя Анечка. Дети были сонные, притихшие и какие-то потерянные в этой внезапной вечерней суматохе. – Какое ещё «всё», сынок? – Вера отступила к вешалке, прижимая к груди мокрое кухонное полотенце. – Я же русским языком тебе позавчера сказала, что у меня с понедельника дневной стационар...