Телефон завибрировал на клеёнке ровно в ту минуту, когда смородиновое варенье пошло пеной. Я сдвинула таз с конфорки, вытерла ладони о фартук и увидела на экране короткое «Зина». Золовка никогда не звонила просто так. Даже с днём рождения она поздравляла голосовым сообщением на сорок секунд, где половину времени кричала на детей. – Нелька, привет! Слушай, я быстро, у меня Милана ревёт. Мы с детьми приедем к вам на весь август. Ну всё, целую, потом обсудим! И отключилась. Я так и стояла с телефоном в одной руке и деревянной ложкой в другой, а с ложки на пол капало густое, тёмное, почти чёрное...

Свекровь позвонила в среду, ближе к полудню, когда у прилавка стояли пятеро и каждый торопился. Я взвешивала женщине перец на лечо. Она брала шесть килограммов и выбирала сама, по одному, каждый поворачивала к свету, будто покупала не перец, а хрусталь. За ней дед держал раскрытый пакет и в третий раз спрашивал, почём лук красный и почём белый. Телефон гудел в кармане фартука, замолкал и начинал снова. Так звонила только Александра: она не допускала мысли, что человек может быть занят. — Кира, подмени, — сказала я и вышла за ящики с капустой...