Мила трижды нажала на одну и ту же строчку в банковском приложении, словно от этого могла измениться фамилия получателя. Альбина Сергеевна Коротаева. Пятьдесят тысяч рублей. Месяц назад — столько же. И в августе. И в июле. За стеной Матвей кашлянул во сне, и Мила сразу перестала листать выписку. Прислушалась. После обследования она слышала каждый вздох сына, даже сквозь шум воды в ванной. Ей всё чудилось, что он дышит слишком часто или, наоборот, подозрительно тихо. На краю кухонного стола лежал расчёт из клиники...

– Сделаете тест, и вопрос закрыт. Я сама оплачу, мне для родного сына не жалко. Свекровь положила рекламный листок прямо на блюдо с пирогом. Бумажка легла на капусту, и жирное пятно тут же поползло по слову «отцовство». Я переложила листок на подоконник. Двумя пальцами, аккуратно, как чужую квитанцию. – Нет, – сказала я. – Что «нет»? Ты даже не дослушала. – А тут нечего дослушивать, Галина Петровна. Нет. Матвей сидел в коридоре на полу и собирал из конструктора вертолёт. Было слышно, как он гудит губами, изображая мотор...