Ты садись, садись на табуретку, не маячь над душой. А то у меня от твоих охов и ахов давление, честное слово, подскочит до небес. Ну так вот. Я про Ирку свою. Ты ж её помнишь — ещё маленькой всё норовила с твоим Ванькой за гаражи сбегать, пока мы их на поводке не держали. Выросла, дура. А ума — как у той курицы, которую в детстве погладить хотела, а та ей в глаз клюнула. И скажи ты мне, старый человек: где у них, у молодых, то самое место, которое должно думать? Если оно вообще им природой положено? А, Нин? Молчит она...

Начало здесь -Мира, вставай, вставай, пора в путь. Нея открыла глаза, ей почудилось, что кто-то звал её, но таким…другим именем. Собака лежала у её ног, горел костёр, над костром, в котелке, что-то варилось и булькало. -Вставай, соня. Иди умойся, да только не упади в ручей. Вон там. Нея смотрела на девушку. Кто она? Откуда здесь взялась и где… -Ооо, горе мне с тобой Мирка, опять что ли сны свои дурацкие видела? Это я, сестра твоя, Кара. Девушка делала глазами и бровями какие-то знаки, вращая глазами, поднимая брови, она так смешно выглядела...