— Ну вы же с Олегом оба работаете, неужели вам для родной матери пятнадцать тысяч в месяц жалко? — голос Галины Степановны звучал так искренне и обиженно, словно мы только что наотрез отказались купить ей жизненно необходимые лекарства. — Я уже всё подписала, завтра доставка. Олежа, ты приедешь помочь грузчикам? Там коробка габаритная, в лифт может не войти. Мы сидели за ужином на нашей кухне. Олег держал телефон на громкой связи, чуть отодвинув его от лица, и растерянно смотрел на меня. Я медленно положила вилку на край тарелки...

— Мой Антон никогда бы так не поступил! Ты просто бесишься, что он стал нормально зарабатывать и перестал смотреть тебе в рот. Придумала какую-то грязь, лишь бы его виноватым выставить! Галина Васильевна стояла посреди моей прихожей, сжимая ручку дерматиновой сумки так, словно собиралась пойти с ней в рукопашную. Её лицо пошло красными пятнами, а голос звенел от праведного материнского гнева. Она приехала спасать сына от «обезумевшей от ревности жены», стоило ему только позвонить ей и пожаловаться, что я выставляю его за дверь...