Золото лежало в шкатулке на верхней полке шкафа, за стопкой постельного белья. Артём не открывал её почти год. А потом позвонила тёща. Но до звонка была среда. Обычная октябрьская среда, когда темнеет рано и фонари за окном загораются в половине шестого. Артём стоял у плиты в тёплых носках, помешивая картошку с луком на сковороде. Полина сидела за кухонным столом с тетрадкой и грызла карандаш. – Пап, а семь плюс восемь это сколько? Артём повернулся. Дочь смотрела на него снизу вверх, наклонив голову, и каждый раз, когда она так делала, он видел Диану...

Руслан застегнул верхнюю пуговицу на рубашке сына и замер. Пальцы не слушались. Рубашку покупала Елена. Ещё в сентябре, когда хватало сил дойти до магазина, выбрать, примерить, посмеяться над тем, как Тимофей надувает щёки перед зеркалом в примерочной. С тех пор прошло четыре месяца. Рубашка ни разу не пригодилась, висела в шкафу с ценником. – Пап, она колется. – Потерпи. Скоро снимем. Тимофей задрал подбородок и ждал. Шесть лет, худенький, с острыми лопатками, проступающими сквозь тонкую ткань. У него были мамины глаза: серые, со светлыми крапинками у зрачка...