Каша в тарелке остывала, а я всё не могла поднести ложку ко рту. Смотрела на внука, который беспечно болтал ногами под столом и уплетал оладьи со сметаной, и пыталась переварить то, что только что услышала. Мишка приехал к нам на каникулы — дочь попросила присмотреть, пока они с мужем в отпуске. Шесть лет ребёнку, шило в одном месте, рот не закрывается ни на минуту. Я люблю его безумно, но иногда он выдаёт такое, что хоть стой, хоть падай. Вот и сейчас — сидел, жевал оладушек и между делом сообщил: «Бабуль, а дедушка каждый вечер ходит к соседке пить чай, когда ты засыпаешь»...

На кухне пахло жареным чесноком, рисом и надвигающимся скандалом. Наташа, женщина пятидесяти трех лет, обладающая стойкостью оловянного солдатика и бухгалтера с тридцатилетним стажем, методично переворачивала котлеты. Котлеты пыхтели, разбрызгивая масло, словно пытаясь сбежать со сковороды подальше от этого разговора. За кухонным столом, съежившись над тарелкой с вчерашним борщом, сидел Сергей. Мужем он был хорошим, непьющим и даже рукастым, но перед своей мамой, Тамарой Павловной, превращался в желеобразную субстанцию без воли и права голоса...