Слезы у четырехлетнего Тимофея не просто текли по щекам, а буквально вязли в ямочках на подбородке, скапливались в уголках губ. Мальчик, захлебываясь собственным плачем, растирал их по лицу кулачками. Он сидел на ковре в центре комнаты, окруженный россыпью ярких деталей конструктора, которые, видимо, перестали его интересовать, и выл на одной ноте, тонкой и пронзительной, которая била по ушам хуже любого медицинского сверла. Лиза с растрепанным пучком волос, который она закрутила на скорую руку...

Я заглушила двигатель и ещё минуту сидела, глядя на тёмные окна четвёртого этажа. Свет на кухне горел – значит, Женя дома и, скорее всего, ждёт ужин. В кармане куртки завибрировал телефон. Сообщение от него: 'Ты скоро?'. Я не ответила. Откинулась на подголовник и закрыла глаза. На базе весь день – гул погрузчиков, крики водителей, бесконечные звонки от прорабов, которым срочно нужен то цемент, то гипсокартон, то ещё что-нибудь, чего на остатках нет. Я оформляла накладные, сверяла номенклатуру, спорила с поставщиками, пересчитывала поддоны...