Кира сидела на жесткой кушетке в коридоре, поджав под себя ноги в колготках, сморщившихся гармошкой на щиколотках, и слушала, как за приоткрытой дверью ординаторской две медсестры переговариваются, не подозревая, что их слышит тот самый ребенок, о котором идет речь. — Сиротинушка теперь, — сказала одна, немолодая уже, с жалостью в голосе, — и отец и мать погибли на месте. Даже до больницы не довезли. Вот ведь горе-то какое! А девочке-то всего восемь, куда ее теперь, в детдом, что ли? — Так вроде родня есть, — отозвалась вторая и позвенела какими-то склянками, — тетка, что ли, должна приехать...

«Кто бы мог подумать, что это — гроза прифронтовой логистики», — взвешиваю на руках пенопластовый фюзеляж «чуда» американского военпрома. Пластиковый каркас, шершавая обшивка, камера спереди, двигатель сзади. За счет этой конструкции и электрической «тяги» «Хорнет» (или «Марсианин», как прозвали его здесь) его практически не слышно в небе. А это критично, когда на пикировании он развивает скорость до 220 километров в час. Может летать на «Старлинке» — и тогда дроновод контролирует каждую секунду полета...