— «Ты сидишь в декрете, вот и готовь на всю нашу семью!» — заявила невестка и вытолкнула вперед троих детей, словно живой щит. Марина стояла в дверном проеме собственной квартиры, прижимая к груди семимесячного Тимура. Сын только-только задремал после двухчасового мучительного укачивания, вызванного режущимися зубами, и его горячая щека влажно липла к ее домашней футболке. — Альбина, подожди, — Марина попыталась понизить голос до отчаянного шепота. — Какая семья? Какой обед? Тимур только уснул… —...

— А что вы как неродные? — Галина Петровна поставила на стол тарелку с блинами так, что сметана подпрыгнула. — Чужого дядьку им подавай из пробирки! Номер двести сорок семь, глаза карие, рост сто восемьдесят, любит плавание. Тьфу! А у вас свой брат есть, Серёжка. Родная кровь! Марина посмотрела на мужа. Андрей сидел над блином и старательно сворачивал его в трубочку, хотя блины никогда в трубочку не сворачивал, всегда ел вилкой, треугольничками. Когда он нервничал, руки у него всегда что-то делали отдельно от головы...