На прошлых выходных у нас дома случилось странное. Сын вдруг уселся с нами смотреть «Унесённых призраками». Я предупредила: «Это не "Мстители", тут никто не взрывается». Он буркнул: «Я знаю, мам» — и уставился в экран. Через два часа мой суровый мальчик, который стесняется обниматься при посторонних, сидел с красными глазами и тихо спрашивал: «А почему Безликий не может говорить? Ему больно, да?» И я поняла: Миядзаки сработал. Снова. На ребёнке. На мне. На дочери, которая в сотый раз пересматривала «Ходячий замок» и всё равно плакала на сцене, где Хаул готовит завтрак...

Нитка оборвалась в третий раз. Марина отложила иглу, помяла пальцы и посмотрела на недошитый карман куртки, которую в пятницу надо было нести в химчистку. Обычная подкладка, обычная нитка, но руки сегодня не слушались. За стеной играл телевизор — Митя смотрел мультфильм перед сном. В девять лет он всё ещё любил мультфильмы, и Марина не торопила его взрослеть, потому что взрослеть — это когда тебе уже некому пожаловаться. Она взяла иглу снова и вдруг поняла, что слышит не только телевизор. Слышит тишину из детской...