— Я эту плитку еще в прошлом году приметила. Рита провела ладонью по гладкому кафелю на кухонном фартуке. Ее ногти с ярким маникюром издали неприятный скребущий звук. — Эдик тогда сказал, что дорого, — продолжила золовка. — А сам, смотри-ка, купил. Итальянская, наверное. Валя не ответила. Она стояла у раковины и методично протирала губкой листья большого фикуса. Вода стекала в поддон грязными каплями. — Ты меня вообще слышишь, Валентина? — Слышу, Рита, — Валя отложила губку на край раковины. — Десять дней прошло...

— Рита, выселяй гладиолусы, я привезла рассаду озимой репы и двух дальних родственников из Костромы! Маргарита стояла посреди дачной веранды, сжимая в руке садовый совок, как былинный богатырь булаву. На календаре красовалось пятое сентября, термометр упрямо показывал плюс двенадцать, а на пороге возникла Николь Михайловна. Свекровь выглядела так, будто только что выиграла битву за урожай на ВДНХ в 1982 году, хотя на дворе стояла промозглая осень, а сама дача вообще-то принадлежала Рите и досталась ей от родного дедушки-инженера...