Гречка подгорала. Лена почувствовала это раньше, чем увидела дымок над кастрюлей, потому что запах подгоревшей крупы в их маленькой кухне с неработающей вытяжкой распространялся мгновенно, заполняя пространство от пола до потолка. Она метнулась к плите, сдвинула кастрюлю на холодную конфорку и обожгла запястье о край. Из комнаты донёсся голос Костика: – Мам, а почему пахнет как в садике? В садике, по его словам, всегда пахло «варёным и грустным». Лене нравилось это определение. Она приоткрыла окно, впустив ноябрьский воздух, и прижала обожжённое запястье к холодному стеклу...

— Ничего не поделаешь, у нас нет другого выхода! — Венера Аркадьевна поджала губы и отвернулась к окну. — Я старалась как-то по-другому решить, правда! Но это — единственный вариант. — Как я Алле это скажу? — А что тут такого? Вы — семья. Мы — семья! А как она хотела? Не даром же говорят: и в горе, и в радости…В радости всегда жить не получится. — Мам, а может все-таки дачу твою продать? За нее выручить можно не меньше, — аккуратно спросил Вадик. Он прекрасно понимал, что мать на это не пойдет, но надо же было хотя бы попытаться...