#я-мать
Я тут хозяин.
Мирославу было шесть лет, когда он впервые понял, что мама к нему не подойдет. Он лежал в своей кровати и держал в руках книжку, где на обложке был нарисован заяц в синей жилетке. Мирослав знал эту книжку наизусть, но всё равно ждал, что мама придёт и прочитает ему вслух. Голос у неё был мягкий, как одеяло, и от него становилось тепло даже в самые холодные вечера. Мама не приходила. Он слышал, как в соседней комнате она ходит вокруг кроватки новорождённой Стеши, что-то тихо приговаривает. Он знал, что сестрёнка родилась не такой, как все...
Свекровь выставила невестку с сумками на лестницу, а внучку оставила в квартире. Муж зашёл к матери и закрыл дверь
Сумки стояли на коврике у двери. Три. Моя дорожная, синяя, с которой я когда-то ездила в Геленджик. Два больших клетчатых баула, какие бывают у челноков на вокзале. Сверху на баулах лежал мой фен. Шнур был аккуратно обмотан вокруг ручки. Я смотрела на этот фен и почему-то думала только о шнуре. О том, как Алла Семёновна его обматывала. Ровно, виток к витку. Она всё делала ровно. Я позвонила в дверь. За дверью было тихо. Потом щёлкнул глазок. — Алла Семёновна. Откройте. — Не открою, — сказала свекровь через дверь...