Вика помнила маму плохо. Даже не плохо – неправильно. Помнила, как та наклонялась над ней перед детским садом и быстро застёгивала пуговицы на синей шубке. Пуговицы были тугие, Вика ёрзала, мать торопилась и говорила: – Ну постой ты ровно, Господи… Не зло. Просто торопливо. Помнила, как мама красила губы перед зеркалом в прихожей. Зеркало было узкое, с тёмными пятнами по краям, и мама в нём всегда казалась не домашней, а уже почти ушедшей. Словно стояла в квартире только телом, а сама была где-то...

— Это не мое, мама. Я впервые вижу эти вещи. Наверное, мне их просто подбросили в раздевалке, чтобы поиздеваться. И вообще, не приставай к бабуле. Бабушка — мой добрый полицейский, она всегда на моей стороне...