Инесса всегда считала, что её квартира – это крепость с высокими стенами из смеха детей и воротами, запирающимися на крепкий семейный засов. Квартира была в доме на берегу тихого, предновогоднего залива, и в ней пахло мандаринами, хвоей и ожиданием чуда. Инесса даже представить не могла, что всё это – лишь хрупкая декорация, и один неосторожный поступок способен превратить её в груду острых осколков. Тот день, двадцать восьмое декабря, начался как самый обычный. Денис, муж Инессы, ещё отсыпался после корпоратива...

Маша сидела у папиной кровати и горько плакала. Солёные обжигающие слёзы текли сами собой, они падали на одеяло, на папину руку, но Маша даже не пыталась их вытирать. Она осторожно гладила его ладонь — сухую, горячую, будто обожжённую изнутри болезнью, — и тихо, одними губами, шептала: — Папочка, не умирай… ну пожалуйста… ты же сильный… ты же всё можешь… Григорий лежал неподвижно, с закрытыми глазами. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, неровное дыхание было хриплым. Иногда он вздрагивал, словно ему снилось что-то тревожное, и тогда Маша замирала, переставала дышать вместе с ним...