Следующий день начался с тихого шороха колёс по асфальту и далёкого гудка поезда. Джуди проснулась в гостиничном номере, когда солнце ещё только подбиралось к горизонту, окрашивая небо в бледно-розовые тона. Лаки спал, свернувшись калачиком у неё под боком, и его загипсованная лапа смешно торчала в сторону, словно маленький белый флаг. Макс ещё сопел на соседней кровати, зарывшись лицом в подушку. Она полежала немного, глядя в потолок и прислушиваясь к утренней тишине. Мысли, как всегда, вернулись к Нику...

Утро началось с тишины. Той самой густой, вязкой тишины, какая бывает только в ранние часы, когда даже город за окном ещё не проснулся. Джуди открыла глаза и уставилась в потолок. Первой мыслью было — боль в правой задней лапе почти прошла. Она пошевелила пальцами, согнула колено, покрутила ступнёй — да, боль была, но уже не та, что раньше. Глухая, далёкая, почти привычная. Можно было бы порадоваться. Но вторая мысль — та, что пришла следом, — заставила её забыть о лапе. Что-то было не так. Она чувствовала это кожей, мехом, каждым волоском на загривке...