— Мам, я в субботу вещи перевожу, — сказал Глеб за ужином. — К Ольге. — К какой Ольге? — Ирина Николаевна отложила вилку. — Которая у вас в отделе тестирования? — Которая бабушкино кресло перетягивала. Павел перестал жевать и посмотрел сначала на сына, потом на жену, как будто прикидывал, кого сейчас придётся спасать. Над раковиной капал смеситель. Капал он с весны, и Павел с весны обещал поменять прокладку. Ирина помнила эту мастерскую. Полгода назад она сама отдала туда мамино кресло, которое стояло в коридоре с продавленным сиденьем и облезлыми подлокотниками...

Таня поставила второй чемодан возле двери и опустила ручку. Дима наблюдал за ней с той снисходительной улыбкой, от которой раньше у неё начинали дрожать пальцы. Улыбка означала: побесишься и перестанешь. Потом сама приготовишь ужин, напомнишь про платёж и положишь деньги на мамину карту. — Ты закончила? — спросил он. — Теперь давай нормально. Маме обследование оплатить нужно. Карине за машину внести. У меня сейчас нет. Из телефона, лежавшего у него в ладони, донёсся голос Галины Петровны: — Только не говори ей, что для Карины...