— Я её выгнал! Прямо за дверь, с сумкой! Игорь поднял рюмку, и за столом засмеялись. — Давно пора, — сказал Толик. — А то совсем ты у неё под каблуком ходил. Людмила Аркадьевна довольно поджала губы и потянулась за чайником. Она сидела во главе стола так уверенно, словно это была её квартира. На столе стояли её холодец, пирог с капустой и старый сервиз, который она когда-то привезла сыну «на первое время». Первое время растянулось на несколько лет. — Всё, хватит, — продолжал Игорь. — Сегодня сказал: собирай вещи и иди куда хочешь...

Слезы у четырехлетнего Тимофея не просто текли по щекам, а буквально вязли в ямочках на подбородке, скапливались в уголках губ. Мальчик, захлебываясь собственным плачем, растирал их по лицу кулачками. Он сидел на ковре в центре комнаты, окруженный россыпью ярких деталей конструктора, которые, видимо, перестали его интересовать, и выл на одной ноте, тонкой и пронзительной, которая била по ушам хуже любого медицинского сверла. Лиза с растрепанным пучком волос, который она закрутила на скорую руку...