Марина целый год молчала, когда золовка приезжала в их дом. Улыбалась, готовила, уступала спальню. А потом случайно заглянула в её сумку перед отъездом и поняла, что терпение было напрасным. Марина нашла серёжки случайно. Не искала ничего, просто убирала прихожую перед приездом Жанны. Серёжки лежали за обувной полкой, в щели между стеной и плинтусом. Маленькие, с бирюзовыми камнями. Марина купила их себе на тридцатилетие, четыре года назад, в крошечной лавке на набережной в Анапе. Носила редко, берегла...

Знаете, бывает такое странное чувство в субботу утром, когда ты просыпаешься, смотришь на трещину на потолке и понимаешь, что твоя жизнь превратилась в идеально отлаженный, скучный часовой механизм. Мы с Игорем прожили двенадцать лет. Не десять, не пятнадцать, а именно двенадцать — тот самый срок, когда ты уже не помнишь, каким был твой муж до того, как начал ворчать на немытую сковородку, и когда ты сама забыла, что когда-то умела смеяться до колик, а не просто вежливо улыбаться гостям. В то утро на кухне пахло пригоревшими тостами и моим бесконечным терпением...