Суббота для Елены начиналась не с кофе, а с полосы препятствий. В коридоре лежал ковер из деталей «Лего», на который наступать босыми ногами было больнее, чем ходить по раскаленным углям. На кухне засыхала манная каша, которую пятилетний Миша размазал по столу в порыве художественного вдохновения. Елена, тридцатипятилетний воспитатель логопедической группы, смотрела на этот хаос с олимпийским спокойствием. Её нервная система, закаленная воплями тридцати чужих детей, была крепче титана. Она знала: бардак — это временно, а тишина пока дети смотрят мультики — бесценна...

Елене Тумановой исполнилось шестнадцать лет. Её мир, сузившийся после внезапной смерти отца три года назад, состоял из школы, библиотеки и квартиры на окраине, где они с матерью жили вдвоем. Мать работала на хлебозаводе, вечерами вязала нескончаемые салфетки крючком, а Лена мечтала поступить в столичный институт культуры и уехать из серого, унылого города. Она чувствовала себя узником, отбывающим срок в ожидании амнистии, которая наступит с последним школьным звонком. Запах чужого начал появляться в марте...