Рука пошла за звуком, линия ушла в сторону, и волос на макушке персонажа вышел кривой петлёй. Я отложила стилус. В коридор сначала въехал пакет, потом тётя Люда, за ней мама с сумкой из «Пятёрочки». — Не заперто у тебя, — сказала тётя Люда. — Заперто. У тебя ключ. — Ну ключ, ключ. — Она сняла сапоги и прошла в носках прямо в комнату, где я работала. — Марин, я на пять минут, померить. В руках у неё была рулетка, жёлтая, строительная, с металлическим язычком. Мама осталась в коридоре, поставила пакет на тумбочку и стала расстёгивать пальто медленнее, чем нужно, чтобы расстегнуть пальто...

Звонок шпильки по паркету резал слух каждый раз, когда Инна переступала порог гостиной. Она не разувалась — принципиально, с первого дня, как въехала сюда со всем своим семейством. Надежда стояла в прихожей, сжимая в кармане ключи. Железо въедалось в ладонь, оставляя холодный полукруглый след. — Надя, ты бы хоть предупреждала, — Инна бросила на консоль пакетик с орехами, даже не повернув головы. — У меня борщ на плите, бульон сбежит. Мы не ждали. — Это моя квартира, Инн. — Ну начинается, — золовка вздохнула, достала из сумки зеркальце и провела по губам помадой цвета спелой вишни...