Поезд стоял у обледенелого перрона, готовый унести её в чужую жизнь. В узелке — смена белья, краюха хлеба и стопка тетрадей. Позади оставались пятеро младших, пьющий отец и три года беспробудного труда. Впереди — шанс, который выпадает раз в жизни, и страшное, разрывающее душу слово «предательство». Глава 1 Ноябрь пришёл в Лужки с ледяным ветром и первым снегом — колючим, мелким, заметавшим дороги за одну ночь. Изба Никиты Соловьева сиротливо чернела на отшибе; из трубы валил густой дым, но внутри всё равно было зябко — по углам гуляли сквозняки, а стекла в окнах затянуло ледяной коркой...

Мать опустили в мёрзлую землю в понедельник, а во вторник Никита встал к трактору. Шестеро детей остались в избе — младшему неделя, старшей пятнадцать. Дарья вышла на крыльцо, прислушалась к плачу за спиной и поняла: отныне её имя — мама. Никита стоял посреди двора и смотрел на свои руки. Большие, в вечных трещинах, с несмываемой чернотой под ногтями — руки тракториста, привыкшие к рычагам и железу. Сейчас они беспомощно висели вдоль тела, и он не знал, куда их деть. Из дома доносился плач. Не один — сразу несколько голосов, перебивающих друг друга, сливающихся в сплошной гул...