В тот вечер Лера вернулась домой около восьми — уставшая, голодная, с тяжелым пакетом из супермаркета, в котором позвякивали стеклянные банки и шуршала упаковка стирального порошка. Она скинула кроссовки в прихожей, прошла на кухню, где на столешнице под мягким светом лампы лежал вчерашний чек из химчистки и стояла грязная чашка с коричневым ободком от кофе, и только тогда заметила, что Глеб уже дома. Он сидел в зале перед телевизором, вытянув ноги на низкий пуфик, и медленно пролистывал ленту новостей на планшете, не отрывая взгляда от экрана...

Валерия Степанова знала про свой подъезд всё: семьдесят две ступеньки, четырнадцать почтовых ящиков, один вечно подтекающий кран в подвале. Она не просто жила в этом доме. Она им владела. Каждое утро, ровно в шесть, Валерия выходила на лестничную площадку с ведром тёплой воды и серой половой тряпкой. Тряпка пахла хозяйственным мылом, другого она не признавала. Порошки, гели, разноцветные бутылки из рекламы вызывали у неё тихое презрение, которое выражалось одним поджатием тонких губ. Шестьдесят два года...