За ужином муж объявил, что прописал свою мать в их квартиру. Без предупреждения, без вопроса. Она улыбнулась. А потом начала действовать. Котлеты были горячие. Лёнька ел быстро, макая хлеб в подливку, и рассказывал про новую девочку в садике, которая умеет свистеть двумя пальцами. Вера слушала, подперев щёку ладонью, и ждала, пока Костя доест, чтобы убрать тарелки. Он доел. Отодвинул тарелку, вытер губы салфеткой и сказал так, будто продолжал чей-то разговор: - Я маму прописал к нам. Сегодня документы подали...

– Треть наследства моя, я узнавала, – сказала мать и придвинула к себе блюдо с блинами. Я сидел напротив. Между нами стоял портрет брата с чёрной лентой на углу и стопка, накрытая хлебом. – Раиса Степановна, его час назад похоронили, – сказал я. – Вот я и говорю, пока все тут. Цех, дом, машины. Наследников трое: жена, дочка и я. Треть моя по закону. – Давайте не сегодня, – попросила Полина. Она вдовела третий день и говорила так, будто сама была в чём-то виновата. – А когда, Полиночка? Сегодня при людях и решим...