Вика помнила маму плохо. Даже не плохо – неправильно. Помнила, как та наклонялась над ней перед детским садом и быстро застёгивала пуговицы на синей шубке. Пуговицы были тугие, Вика ёрзала, мать торопилась и говорила: – Ну постой ты ровно, Господи… Не зло. Просто торопливо. Помнила, как мама красила губы перед зеркалом в прихожей. Зеркало было узкое, с тёмными пятнами по краям, и мама в нём всегда казалась не домашней, а уже почти ушедшей. Словно стояла в квартире только телом, а сама была где-то...

Когда Артём объявил, что свекровь переезжает к ним насовсем, Лена не стала кричать и не заплакала. Она сделала кое-что другое. И это изменило всё. Лена резала морковь, когда Артём вошёл на кухню и сказал это. Не спросил. Не предложил обсудить. Просто поставил перед фактом, как ставят стакан на стол. - Мама переезжает к нам. В пятницу. Нож замер над разделочной доской. Оранжевый кружок моркови скатился на пол и закатился под холодильник. Лена не подняла его. Стояла и смотрела на мужа. Он выглядел так, будто только что сообщил прогноз погоды...