— Мам, а почему тётя Зина на меня так смотрит? Как будто я чужую кошку пнула. Варя стояла в дверях кухни, прижимая к груди пластиковую лошадку с отломанным хвостом. Колготки съехали на коленках, на щеке — след от фломастера. Я закрыла кран. Вода ещё секунду гудела в трубах, потом стихла. — Когда это было? — Сейчас. Я во дворе качалась, а она шла мимо с пакетом и посмотрела. И губы вот так сделала. — Варя поджала губы, изобразив кислое выражение так точно, что я узнала бы Зинаиду Павловну и с закрытыми глазами...

Людмила развешивала белье во дворе, когда услышала голос свекрови. – Ты пойми, пока она тут прописана, я спокойно жить не могу, – выговаривала Нина Петровна. – Случись со мной что, ей тоже кусок отойдет. А квартира должна остаться тебе. Людмила невольно застыла на месте. Трешка на первом этаже принадлежала свекрови, Нине Петровне. Они с Сергеем перебрались сюда сразу после свадьбы, да так и остались. Прописали ее тогда же, и Людмила давно считала эти стены наполовину своими. А тут вот оно как… Свекровь Людмилу не замечала – во-первых, она была близорука...