«Зая». Всего одно слово, брошенное небрежно, с интонацией, в которой слышится и покровительство, и угроза, и странная, почти нежная фамильярность. «Зая». Оно вошло в наш обиход благодаря мультфильму, который, казалось бы, был снят для детей. Но дети, смотревшие «Пиф-паф, ой, ой, ой» в 1980 году, едва ли задумывались о том, что этот восьмиминутный мультфильм — не просто веселая история про зайца и охотника, а настоящая криминальная энциклопедия, жанровый катехизис, где каждый эпизод — это пародия, доходящая до степени анализа, и игра, оборачивающаяся философией...

— Я устала, Лид. Понимаешь? Просто устала, — Даша сидела на кухне у Лиды, обхватив кружку обеими руками, и смотрела в одну точку куда-то между столом и стеной. — Быт, дети, проблемы. Каждое утро одно и то же. Каждый вечер одно и то же. Я просыпаюсь — и мне уже плохо. — Даша… — Нет, дай договорить. Я полгода просыпаюсь с этим чувством. Как будто меня нет. Есть дети, есть дом, есть Лёша, который вечно на работе, а меня — нет. Я где-то потерялась по дороге. Лида молчала. Она видела, что сестра не жалуется — она говорит серьёзно, и от этого было не по себе...