В тот день Наталья Ивановна шла к сыну с тяжелым сердцем. Она даже хотела позвонить и сказать, что не придет, соврать про мигрень, но совесть заела. Обещала ведь в воскресенье погулять с внуком, слово дала. А слово надо держать, даже если после этого хочется лечь и умереть. Ноги сами несли вперед, потому что она знала — если не она, то никто. Сын в гараже, невестка в телефоне, а пацан предоставлен сам себе и делает что хочет, лишь бы не убился. Еще на подходе к тамбуру, сквозь гул лифта и хлопанье дверей, она услышала резкий, пронзительный визг...

– Ты позволяешь ребёнку сидеть в экране?! Галина Петровна стояла в дверях детской. Палец вытянут – как указка. Тридцать лет в начальной школе – привычка тыкать пальцем осталась навсегда. Максим сидел на ковре с планшетом. Мультик, звук на минимуме, пятнадцать минут до обеда. Я разрешила. Пятнадцать минут – не два часа. – Я тридцать лет детей учила, – сказала свекровь и шагнула в комнату. – Планшет убивает мозг. В восемь лет у ребёнка формируются нейронные связи. А ты ему экран суёшь. Она наклонилась и забрала планшет...