Город сходил с ума. Это было коллективное, сверкающее, пахнущее мандаринами и дешевым порохом помешательство. Елена шла сквозь метель, прижимая к груди пакет с бутылкой шампанского, которую она не собиралась открывать, и коробкой конфет, которые не собиралась есть. На часах было 22:50. До Нового года оставался час и десять минут. Вокруг нее люди бежали, скользили, смеялись. Мимо пронеслась парочка с огромной елкой, ветки которой царапнули Елену по плечу. Парень крикнул: «С наступающим!», не оборачиваясь...

— Давай без сцен, ладно? — сказал он и не смотрел мне в глаза. Говорят так обычно перед бурей. Просьба «без сцен» — как спичка над сухой травой. Мы сидели на кухне. Чай остыл, ложки касались блюдец и звенели от каждого моего неровного движения. За стеной тихо шелестела мультик-песня — дети догрызали яблоки и спорили, кто будет спать с жирафом, а кто — с медведем. — Без сцен? — переспросила я. — Хорошо. Давай без сцен… пока. Вот так всё и началось — не криком, а тихим «пока». Когда-то мы вроде бы любили друг друга...