Телефон зазвонил в самый неподходящий момент. Вера Александровна аккуратно протирала пыль с корешков книг на полке. Звонила невестка. Вера Александровна напряглась, чувствуя, как внутри поднимается привычное глухое раздражение. Алёна всегда звонила только тогда, когда ей было что-то нужно, нарушая идеальный порядок чужой жизни своим громким, бесцеремонным голосом. — Вер Санна, выручайте! — в трубке стоял жуткий гул и плеск воды. — Мне срочно на работу надо. У нас на складе трубу прорвало. Денис на важном созвоне до самого вечера, а садик закрыли на карантин...

Предрассветный мрак, густой и непроглядный, еще цепко держал камеру, когда ее взрезал оглушительный, пронзительный, животный вой сирены. Он не будил, а вырывал из самого нутра сна, заставляя сердце колотиться в горле. Иванов дёрнулся всем телом, резко ударившись затылком о холодный, шершавый бетон. Боль пронзила череп. Рядом раздался оглушительный скрип пружин. Соколов, уже сидя на краю своей жёсткой шконки, хмуро и с силой потирал виски. — Вот оно, милое утречко, — его голос прозвучал хрипло, будто пересыпан пеплом...