— Я не сиделка, Людмила Петровна, и никогда ей не буду, — сказала Вера в телефон, лежавший на столе между сахарницей и Ириной тарелкой. — Дениса выписывают в четверг. Приезжайте, пожалуйста, хотя бы к среде. — Господи, твоя воля, — донеслось из динамика. — Как это не сиделка? Ты жена ему или кто? — Жена. Поэтому и звоню вам за неделю, а не в четверг вечером, когда его на носилках занесут. Ира, сидевшая напротив, так и замерла с ложкой над салатом. Свекровь ещё минут пять говорила про совесть, про загс и про то, что в её время жёны мужей с фронта на себе вытаскивали...

Звонок в дверь взрезал утреннюю тишину безжалостно, в три коротких, наглых удара. Марина вздрогнула, едва не выронив стилус на графический планшет. На часах светилось семь сорок. За окном шел липкий, серый октябрьский дождь, размазывая по стеклу огни фонарей спального района. В висках стучало от бессонной ночи: Марина сдавала генеральный план поселка заказчику из Тюмени, и дедлайн истекал ровно в полдень. За каждый час просрочки договор предусматривал штраф, равный ее недельному заработку. В коридоре заскрипели половицы...