Перед отъездом мужнина сестра попросила ключи, чтобы поливать орхидеи. В поезде Вера вспомнила про камеру на холодильнике и открыла приложение. Цветы в кадре так и не появились. Жанна позвонила в тот момент, когда я заворачивала в газету банку с вишнёвым вареньем для отца. Газета рвалась на сгибах, а банка была липкой снаружи, потому что крышку я закручивала горячими руками. - Верунь, вы же завтра уезжаете? - голос у золовки был бодрый, с тем лёгким нажимом, который появлялся у неё, когда ей что-то было нужно...

— Я не сиделка, Людмила Петровна, и никогда ей не буду, — сказала Вера в телефон, лежавший на столе между сахарницей и Ириной тарелкой. — Дениса выписывают в четверг. Приезжайте, пожалуйста, хотя бы к среде. — Господи, твоя воля, — донеслось из динамика. — Как это не сиделка? Ты жена ему или кто? — Жена. Поэтому и звоню вам за неделю, а не в четверг вечером, когда его на носилках занесут. Ира, сидевшая напротив, так и замерла с ложкой над салатом. Свекровь ещё минут пять говорила про совесть, про загс и про то, что в её время жёны мужей с фронта на себе вытаскивали...