Дверь была приоткрыта на два пальца. Настя шла по коридору поликлиники — быстро, потому что совещание кончилось раньше, можно было успеть забрать Лёшу самой. Приём у Елены Викторовны — кабинет восемь, она знала. Постучать и зайти. Дверь приоткрыта. Она подняла руку чтобы постучать — и увидела. Елена Викторовна стояла у стола. Дима стоял напротив неё — близко, очень близко. Она держала его за лацкан халата. Он наклонился. Они целовались. Настя стояла в коридоре. Потом опустила руку. Достала телефон...

Екатерина дала себе срок и не сказала об этом никому. Ни матери, ни сестре, ни самому Диме. Год — и если к застолью на Настину годовщину крещения обида не сотрётся, они разъедутся, поделят детей по выходным и квартиру пополам. Она ходила с этим сроком, как с камнем в кармане халата: в руку не берёшь, а карман тянет. Год кончался сегодня. Стол был накрыт на десять человек. Дима резал буженину у окна, ровными пластинами, чуть наискось — он всегда резал так, с тех пор как подрабатывал в мясном на рынке, ещё до свадьбы...