Дверь захлопнулась с таким глухим, окончательным звуком, будто щёлкнул тяжёлый затвор. Не грохотом, нет — именно глухим, плотным щелчком дорогого механизма, который навсегда разделил «до» и «после». Катя прислонилась спиной к гладкой, прохладной поверхности дерева и зажмурилась...

– Мам, а почему папа плачет? – Катя дернула меня за рукав праздничного платья. Я обернулась к дочери, потом перевела взгляд на мужа. Игорь сидел в кресле у елки, уткнувшись в телефон. Плечи его едва заметно вздрагивали. – Что ты, солнышко, папа просто устал на работе, – я погладила дочь по голове. – Иди помоги бабушке салат оливье доделать. Катя убежала на кухню, а я подошла к Игорю. До полуночи оставалось меньше часа, вся семья собралась – мама командовала на кухне, брат Андрей с женой раскладывали подарки под елкой, дети носились по квартире...