Всё началось с кухонной плиты. Вернее, с её отсутствия. Когда Катя впервые переступила порог квартиры Максима, её поразила не развешенная по стульям мужская одежда и не бардак в гостиной, а именно эта зияющая дыра на кухне, завешанная клеёнкой с каким-то дурацким рисунком под малахит. – Где плита? – спросила она, ставя на пол сумку с продуктами, из которой торчал багет и листья салата. Она пришла готовить романтический ужин, такой, чтобы запомнился. Они встречались полгода, и для неё, двадцатисемилетней Кати, это был первый по-настоящему серьёзный роман после череды нелепых связей...

– Кать, может тебе уже в декрет выйти? – сказала Галина Петровна. – На тебе же лица нет. Бледная вся, руки дрожат. Да и по всем срокам пора уже. Екатерина машинально опустила взгляд на свои пальцы, которые и правда мелко подрагивали на ручке кружки с остывшим чаем. Седьмой месяц давался тяжело – токсикоз так и не отступил, ноги к вечеру отекали, а на работе приходилось проводить весь день на ногах. – А деньги? А зарплата? – Екатерина покачала головой. – Декретные копеечные, Галина Петровна. Рома один не потянет...