Наташ, ты спрашивала, как я пережила первое сентября. Я-то нормально. А вот Алексей в этом году простоял сорок минут у школьного забора, и я до сих пор не знаю, рассказывать тебе это смешно или грустно. Расскажу как есть, а ты сама решишь. Ты же помнишь, что у Алексея первое сентября — святой день? Нет, откуда тебе помнить: ты пятнадцать лет в Липецке, а я тебе про это никогда не писала. Слушай. Пятнадцать лет подряд, с одиннадцатого года, когда Юра пошёл в первый класс, Алексей первого сентября берёт выходной...

Каждое воскресенье сын переводил, а внук махал в телефон и убегал к своему конструктору. Тогда Сусанна Владимировна, тридцать лет сводившая баланс на элеваторе, купила тетрадь на девяносто шесть листов и пошла в школу. — Мам, он говорит, у них снег выпал. По колено. Сусанна Владимировна подвинула телефон, чтобы не съезжал. Аппарат с весны жил так: стоймя, спиной к сахарнице, лицом к ней. Марк тогда объяснил, что в руке его держать не надо, рука устаёт и картинка трясётся, и с тех пор она не держала...