Телефон не звонил уже третий день. Нина Ивановна лежала в больничной палате, смотрела на белый потолок и считала трещины. Семнадцать. Она пересчитывала их каждое утро, потому что больше считать было нечего...

— Маш, давай купим булку, а? Вон, смотри, магазин. Ты мне дай денежек, я быстро! Самую лучшую возьму, с маком, да? Или какую? — Алёшка, сидя на корточках, всё пытался заглянуть в глаза сестре, а та, наклонившись вниз и спрятав лицо в ладошках, только кряхтела. — Маш, кушать хочется, ну давай! А ты посиди, отдохни. Только вот, варежки мои подложи, на холодном же сидеть нельзя. А лавочка в снегу! Мальчик положил на заснеженные досочки свои вязаные рукавицы, осторожно дотронулся до Машиной руки, но девушка, закусив губу, застонала, дернулась...