— Мам, мы же её оставим, правда? — Степа зарылся рукой в густую, длинную шерсть приблудившейся к их дому дворняге. Она просто однажды оказалась у их калитки, тихо сидела, терпеливо ждала, когда проснутся хозяева этого посеревшего деревянного домика. Заходить на участок собака не решалась, хотя Тома, Степина мама, забыла набросить на столбик веревочную петлю, и калитка бултыхалась на ветру, жалобно поскрипывая и стуча. Лохматая бродяжка иногда поскуливала в такт её скрипу, но сидела смирно, прямо, как будто несла службу...

Щелчок дверного замка. Марина замерла в прихожей, прислушиваясь. Из комнаты доносился монотонный бубнеж телевизора и характерный звук открываемой банки пива. Всё было как обычно, если не считать одной маленькой детали: они с Вадимом были в разводе уже четыре месяца. — Ты хлеба купила? — крикнул он, даже не выглядывая. — И майонез, я просил провансаль, а не тот обезжиренный суррогат, что ты в прошлый раз притащила. Марина медленно сняла сапоги, чувствуя, как внутри поднимается горячая, душная волна гнева...