Надя плохо высыпалась. Антон во сне пинался, ворочался и иногда разговаривал на неизвестном языке, вероятно, языке строителей. Но Надя была упёртой. Она училась в школе на пятёрки, ходила на английский и даже успевала вытирать пыль, потому что Зина требовала порядка. - Без порядка, — любила повторять Зина, — никакая семья не устоит. И Надя наводила порядок. Антон рос, превратился в шустрого мальца, который знал, что сестра сделает всё за него. Надя водила его в садик, забирала, таскала на развивашки, следила за его игрушками, которые он разбрасывал с артистизмом профессионального метателя...

Ты садись, садись на табуретку, не маячь над душой. А то у меня от твоих охов и ахов давление, честное слово, подскочит до небес. Ну так вот. Я про Ирку свою. Ты ж её помнишь — ещё маленькой всё норовила с твоим Ванькой за гаражи сбегать, пока мы их на поводке не держали. Выросла, дура. А ума — как у той курицы, которую в детстве погладить хотела, а та ей в глаз клюнула. И скажи ты мне, старый человек: где у них, у молодых, то самое место, которое должно думать? Если оно вообще им природой положено? А, Нин? Молчит она...