Карина вернулась с работы и нашла в прихожей чужие сапоги, а в своём халате сестру мужа. Неделя гостей растянулась, и в ящике стола лежали бумаги, о которых ей никто не сказал. Дверь была не заперта. Карина это поняла по звуку: ключ провернулся вхолостую, и замок щёлкнул не так, как щёлкал восемь лет подряд. В прихожей пахло жареной рыбой. Мойвой, судя по запаху, и подсолнечным маслом, которое уже раза три перекаливали на одной сковородке. На коврике, где обычно стояли Сонины кроссовки с зелёными шнурками, громоздились три клетчатых баула, перевязанных бечёвкой, и пластиковое ведро с крышкой...

Ключ повернулся в замке, хотя Вера никому его не давала. На кухне уже звучал чужой голос: «Девять с половиной метров, потолки высокие». Свекровь пришла оценивать квартиру, не зная про один документ. Ключ повернулся в замке, хотя Вера никому его не давала. Она стояла у плиты с лопаткой в руке и слушала, как дверь в прихожей открывается, как на коврик ставят чужие ботинки, и как женский голос говорит кому-то: «Проходите, не разувайтесь, у нас тут не музей». Лопатка так и осталась в воздухе. Сырник на сковороде начал подгорать с одного края...